Вот он заметил, как я пробиваюсь сквозь толпу гостей,- на миг его холодные серые глаза остановились на мне. Затем он отвернулся, и на его искусственно моложавое лицо набежала едва заметная туча.

«Ты же сам хотел, чтобы я появился на этом карнавале,- сказал я ему одними губами.- Так что, нравится тебе или нет, но вот он я».

Но папаша больше не обращал внимания на меня, пока я не добрался до него. Я уже задыхался, в легких чувствовалась резь. А шприцы с ампулами я, как назло, оставил в гостиничном номере. Когда я наконец достиг подножия возвышения, где восседал отец, я вцепился в бархатные канаты, натянутые вокруг помоста, хватая воздух, как рыба, выкинутая на песок. И тут я вдруг понял, что грохот музыки смолк, стал приглушенным, бубнящим.

- Шумоблокировка,- объяснил отец, взглянув на меня с презрительной ухмылкой.- Ну и дурацкий у тебя вид.

Никаких ступенек, ведущих на платформу, не было, да и у меня не оставалось сил вскарабкаться наверх.

Но вот отец взмахнул рукой, и две девушки вспорхнули, устремившись в толпу, с которой, видимо, давно жаждали слиться. Я понял, что это - две совсем еще юные девчонки, для которых дискотека - самое главное.

- Хочешь такую? - с кривой усмешкой спросил отец.- Впрочем, можешь взять и двух, только скажи.

Я пропустил его слова мимо ушей. Просто вцепился в канаты, перебираясь поближе к отцу.

- Бога ради, Рунт, не надо так сопеть. Ты похож на камбалу, выкинутую на пляж.

- Рад видеть тебя, папа,- с трудом произнес я, пытаясь выпрямиться.

- Тебе нравится вечеринка?

- Сам знаешь.

- Так зачем ты пришел сюда, Рунт?